Ваятель и статуя Юпитера

Ваятель и статуя Юпитера

 

Чудесный мрамор приобрёл
Один скульптор для изваянья.
«Создам ли бога я, иль стол,
Или сосуд для умыванья,
Он будет богом! Пусть в руках
Перуны держит повелитель!
Падите, смертные, во прах,
Вот над вселенною властитель!»
Так дивно образ божества
Рука скульптора изваяла,
Что лишь речей недоставало
Ему, по мненью большинства.
И, говорят, едва Ваятель
Окончил труд великий свой,
Перед созданием — создатель
Склонился первый же главой.
С художником подвержен вместе
Такой же слабости поэт:
Страшится гнева он и мести
Богов — им вызванных на свет!
Не таковы ль бывают дети
В невинных слабостях своих,
Всего сильней страшась на свете
Гнев пробудить у куклы их?
За сердцем ум идёт свободно:
И так в былые времена
Распространилась всенародно
Везде язычества волна.
Лелеют все свою химеру
С глубокой нежностью отца,
Пигмалион любил Венеру —
Создание его резца.
Мы все, насколько нам по силам,
Даруем жизнь мечте своей;
Мы любим ложь с безумным пылом,
А к правде — льда мы холодней.

 

Перевод О. Чюмина

Le Statuaire et la Statue de Jupiter

 

Un bloc de marbre était si beau
Qu'un Statuaire en fit l'emplette.
Qu'en fera, dit-il, mon ciseau ?
Sera-t-il Dieu, table ou cuvette ?
Il sera Dieu : même je veux
Qu'il ait en sa main un tonnerre.
Tremblez, humains. Faites des voeux ;
Voilà le maître de la terre.
L'artisan exprima si bien
Le caractère de l'Idole,
Qu'on trouva qu'il ne manquait rien
A Jupiter que la parole.
Même l'on dit que l'ouvrier
Eut à peine achevé l'image,
Qu'on le vit frémir le premier,
Et redouter son propre ouvrage.
A la faiblesse du sculpteur
Le Poète autrefois n'en dut guère,
Des dieux dont il fut l'inventeur
Craignant la haine et la colère.
Il était enfant en ceci :
Les enfants n'ont l'âme occupée
Que du continuel souci
Qu'on ne fâche point leur poupée.
Le coeur suit aisément l'esprit :
De cette source est descendue
L'erreur païenne, qui se vit
Chez tant de peuples répandue.
Ils embrassaient violemment
Les intérêts de leur chimère.
Pygmalion devint amant
De la Vénus dont il fut père.
Chacun tourne en réalités,
Autant qu'il peut, ses propres songes :
L'homme est de glace aux vérités ;
Il est de feu pour les mensonges.
The Sculptor and the Statue Of Jupiter 

 

A block of marble was so fine,
To buy it did a sculptor hasten.
"What shall my chisel, now It's mine
A god, a table, or a basin?"
"A god," said he, "the thing shall be;
I'll arm it, too, with thunder.
Let people quake, and bow the knee
With reverential wonder."
 
So well the cunning artist wrought
All things within a mortal's reach,
That soon the marble wanted nothing
Of being Jupiter, but speech.
 
Indeed, the man whose skill did make
Had scarcely laid his chisel down,
Before himself began to quake,
And fear his manufacture's frown.
 
And even this excess of faith
The poet once scarce fell behind,
The hatred fearing, and the wrath,
Of gods the product of his mind.
 
This trait we see in infancy
Between the baby and its doll,
Of wax or china, it may be
A pocket stuffed, or folded shawl.
 
Imagination rules the heart:
And here we find the fountain head
From whence the pagan errors start,
That over the teeming nations spread.
 
With violent and flaming zeal,
Each takes his own chimera's part;
Pygmalion does a passion feel
For Venus chiseled by his art.
 
All men, as far as in them lies,
Create realities of dreams.
To truth our nature proves but ice;
To falsehood, fire it seems.

Реклама

Недавние Посты

Реклама

Комментарии закрыты.