Тирсис и Амаранта

Тирсис и Амаранта

 

Г-же де Сильери

Эзопа бросив, я давно
Мечтал Боккачио отдаться;
Но снова божество одно
Желает наслаждаться
Стихами басенок моих.
Как отказать? - Судите сами,
Нет отговорок никаких:
Ведь вздорить с божествами,
С богинями нельзя ж,
Когда они красой пленяют
И волю, и рассудок наш.
Ну, словом, пусть теперь все знают:
То - Сильери! Ей стих мой мил;
И просит вновь она меня мольбой упорной,
Чтоб серый Волк и Ворон черный
Стихами вновь заговорил...
Кто скажет: "Сильери",-все скажет.
Едва ли кто из всех людей
Ей в предпочтении откажет,
И отказать возможно ль ей?

Но возвратимся к делу снова.
Порою темен ей смысл басенок моих:
Умы высокие иного
Подчас не понимают в них.
Попробуем создать два-три повествованья,
Понятных ей без толкованья.
В них пастухов введем и станем рифмовать,
Что Волки с Овцами поведают опять.
Раз с Амарантой речь юнец Тирсис заводит:
"Ах, если б некое, как я, ты знала зло,
Что в восхищенье нас приводит!
Ничто сравниться с ним доныне не могло.
Позволь же рассказать о нем; а ты, внимая,
Доверься мне душой своей:
Могу ль я обмануть тебя, к тебе пылая,
Из чувств нежнейших у людей?"
Тут Амаранта отвечала:
"Как называется то зло?"-"Любовь!.."
"О да, Словечко чудное... Так назови сначала
Все признаки его: что чувствуют тогда?"
"Мученья; но зато царей все наслажденья
При них скучны, смешны. Забыв себя, мечтой
Уносятся в леса, в уединенье;
Блуждая, сядут над рекой,
В ней видят не себя, а образ дорогой,
Все тот же, без конца мелькающий пред ними.
Для прочего тогда становятся слепыми...
Вот, на селе пастух живет,
Чье имя, голос, вид краснеть уж заставляет.
Иная, вспомнив, лишь вздохнет,
Не знает почему, а все-таки вздыхает;
Страшится видеть и... и видеть вновь желает".
Тут Амаранта в тишине:
"Ах, ты про это зло рассказываешь мне.
Оно не ново: я его как будто знаю..."
Тирсису думалось, что цели он достиг...
"Вот это,-молвила красавица в тот миг,
Я к Клидаманту ведь питаю".
Едва не умер тут от горя и стыда
Пастух, нежданно пораженный.

Так иногда
Бывает в жизни обыденной:
Иные, думая подчас себе помочь,
Пособят лишь другим, как мой пастух
точь-в-точь.

 

Перевод П. Порфирова

Tircis et Amarante

 

Pour Mademoiselle de Sillery

 

J'avais Esope quitté
Pour être tout à Boccace :
Mais une divinité
Veut revoir sur le Parnasse
Des Fables de ma façon ;
Or d'aller lui dire, Non,
Sans quelque valable excuse,
Ce n'est pas comme on en use
Avec des Divinités,
Surtout quand ce sont de celles
Que la qualité de belles
Fait Reines des volontés.
Car afin que l'on le sache,
C'est Sillery qui s'attache
A vouloir que, de nouveau,
Sire Loup, Sire Corbeau
Chez moi se parlent en rime.
Qui dit Sillery, dit tout ;
Peu de gens en leur estime
Lui refusent le haut bout ;
Comment le pourrait-on faire ?
Pour venir à notre affaire,
Mes contes à son avis
Sont obscurs ; les beaux esprits
N'entendent pas toute chose :
Faisons donc quelques récits
Qu'elle déchiffre sans glose.
Amenons des Bergers et puis nous rimerons
Ce que disent entre eux les Loups et les Moutons.
Tircis disait un jour à la jeune Amarante :
Ah ! si vous connaissiez comme moi certain mal
Qui nous plaît et qui nous enchante !
Il n'est bien sous le ciel qui vous parût égal :
Souffrez qu'on vous le communique ;
Croyez-moi ; n'ayez point de peur :
Voudrais-je vous tromper, vous pour qui je me pique
Des plus doux sentiments que puisse avoir un coeur ?
Amarante aussitôt réplique :
Comment l'appelez-vous, ce mal ? quel est son nom ?
- L'amour. - Ce mot est beau : dites-moi quelque marque
A quoi je le pourrai connaître : que sent-on ?
- Des peines près de qui le plaisir des Monarques
Est ennuyeux et fade : on s'oublie, on se plaît
Toute seule en une forêt.
Se mire-t-on près un rivage ?
Ce n'est pas soi qu'on voit, on ne voit qu'une image
Qui sans cesse revient et qui suit en tous lieux :
Pour tout le reste on est sans yeux.
Il est un Berger du village
Dont l'abord, dont la voix, dont le nom fait rougir :
On soupire à son souvenir :
On ne sait pas pourquoi ; cependant on soupire ;
On a peur de le voir encor qu'on le désire.
Amarante dit à l'instant :
Oh ! oh ! c'est là ce mal que vous me prêchez tant ?
Il ne m'est pas nouveau : je pense le connaître.
Tircis à son but croyait être,
Quand la belle ajouta : Voilà tout justement
Ce que je sens pour Clidamant.
L'autre pensa mourir de dépit et de honte.
Il est force gens comme lui
Qui prétendent n'agir que pour leur propre compte,
Et qui font le marché d'autrui.
Thyrsis And Amaranth

 

For Mademoiselle De Sillery.
 
I had the Phrygian quit,
Charmed with Italian wit;
But a divinity
Would on Parnassus see
A fable more from me.
Such challenge to refuse,
Without a good excuse,
Is not the way to use
Divinity or muse.
Especially to one
Of those who truly are,
By force of being fair,
Made queens of human will.
A thing should not be done
In all respects so ill.
For, be it known to all,
From Sillery the call
Has come for bird, and beast,
And insects, to the least;
To clothe their thoughts sublime
In this my simple rhyme.
In saying Sillery,
All's said that need to be.
Her claim to it so good,
Few fail to give her place
Above the human race:
How could they, if they would?
Now come we to our end:
As she opines my tales
Are hard to comprehend
For even genius fails
Some things to understand
So let us take in hand
To make unnecessary,
For once, a commentary.
Come shepherds now, and rhyme we afterwards
The talk between the wolves and fleecy herds.
To Amaranth, the young and fair,
Said Thyrsis, once, with serious air,
"O, if you knew, like me, a certain ill,
With which we men are harmed,
As well as strangely charmed,
No boon from Heaven your heart could like it fill!
Please let me name it in your ear,
A harmless word, you need not fear.
Would I deceive you, you, for whom I bear
The tenderest sentiments that ever were?"
Then Amaranth replied,
"What is its name? I beg you, do not hide"
"It's LOVE. The word is beautiful! reveal
Its signs and symptoms, how it makes one feel."
"Its pains are ecstacies. So sweet its stings,
The nectar cups and incense pots of kings,
Compared, are flat, insipid things.
One strays all lonely in the wood
Leans silent over the placid flood,
And there with great complacency,
A certain face can see
It's not one's own but image fair,
Retreating,
Fleeting,
Meeting,
Greeting,
Following everywhere.
For all the rest of human kind,
One is as good, in short, as blind.
There is a shepherd wight, I believe,
Well known on the village green,
Whose voice, whose name, whose turning of the hinge
Excites on the cheek a richer tinge
The thought of whom is signal for a sigh
The breast that heaves it knows not why
Whose face the maiden fears to see,
Yet none so welcome still as he."
Here Amaranth cut short his speech:
"O! O! is that the evil which you preach?
To me I think it is no stranger;
I must have felt its power and danger."
Here Thrysis thought his end was gained,
When further thus the maid explained:
"It's just the very sentiment
Which I have felt for Clidamant!"
The other, vexed and mortified,
Now bit his lips, and nearly died.
Like him are multitudes, who when
Their own advancement they have meant,
Have played the game of other men.

Реклама

Недавние Посты

Реклама

Комментарии закрыты.