Скупой и Обезьяна

Скупой и Обезьяна

 

Копил деньжонки некий человек.
Известно всем, что это заблужденье
До гнусного в иных доходит увлеченья.
Так о своих червонцах целый век
И этот думал без зазренья,
Себе устроив уголок,
Куда бы вор залезть не мог.
Скупой и Обезьяна
Тут с наслаждением (по-моему, - противным,
По нем - высоким) он копил, копил;
И дни и ночи счеты все сводил
Своим рублям и гривнам;
Но недочет в них он частенько находил.
И мудрено ль? Его же обезьяна
(Куда хозяина умней!)
Была причиною изъяна:
Она любила блеск червонцев и рублей,
Блеск благородного металла,
Когда, при свете солнечных лучей,
Через окно монеты в озеро бросала.
(И то сказать:
Хоть легкомысленно, хоть есть тут вероломство,
А все же лучше, чем пустое скопидомство;
И если их сличать,
Кому отдать, не знаешь, предпочтенье,
Чье благороднее и выше наслажденье).
Вот как-то раз она задумала принесть
Сокровища все сразу в жертву водяному,
И множества монет не перечесть,
Что бросила она, пока хозяин к дому
Вернулся своему. По счастью, он
Тогда пришел, когда не все червонцы
Успели прихвастнуть своей игрой на солнце,
А то бы всем пришлось им быть, где Посейдон
Под утро слушает русалок тихий стон;
У скряги ж в сундуках все было б чисто...
Бывают и у нас такие финансисты.

 

Перевод Н. Познякова

Du Thésauriseur et du Singe

 

Un Homme accumulait. On sait que cette erreur
Va souvent jusqu'à la fureur.
Celui-ci ne songeait que Ducats et Pistoles.
Quand ces biens sont oisifs, je tiens qu'ils sont frivoles.
Pour sûreté de son Trésor,
Notre Avare habitait un lieu dont Amphitrite
Défendait aux voleurs de toutes parts l'abord.
Là d'une volupté selon moi fort petite,
Et selon lui fort grande, il entassait toujours :
Il passait les nuits et les jours
A compter, calculer, supputer sans relâche,
Calculant, supputant, comptant comme à la tâche :
Car il trouvait toujours du mécompte à son fait.
Un gros Singe plus sage, à mon sens, que son maître,
Jetait quelque Doublon toujours par la fenêtre
Et rendait le compte imparfait :
La chambre, bien cadenassée,
Permettait de laisser l'argent sur le comptoir.
Un beau jour dom Bertrand se mit dans la pensée
D'en faire un sacrifice au liquide manoir.
Quant à moi, lorsque je compare
Les plaisirs de ce Singe à ceux de cet Avare,
Je ne sais bonnement auxquels donner le prix.
Dom Bertrand gagnerait près de certains esprits ;
Les raisons en seraient trop longues à déduire.
Un jour donc l'animal, qui ne songeait qu'à nuire,
Détachait du monceau, tantôt quelque Doublon,
Un Jacobus, un Ducaton,
Et puis quelque Noble à la rose ;
Eprouvait son adresse et sa force à jeter
Ces morceaux de métal qui se font souhaiter
Par les humains sur toute chose.
S'il n'avait entendu son Compteur à la fin
Mettre la clef dans la serrure,
Les Ducats auraient tous pris le même chemin,
Et couru la même aventure ;
Il les aurait fait tous voler jusqu'au dernier
Dans le gouffre enrichi par maint et maint naufrage.
Dieu veuille préserver maint et maint Financier
Qui n'en fait pas meilleur usage.
The Miser and the Monkey

 

A man amassed. The thing, we know,
Does often to a frenzy grow.
No thought had he but of his minted gold
Stuff void of worth when unemployed, I hold.
Now, that this treasure might the safer be,
Our miser's dwelling had the sea
As guard on every side from every thief.
With pleasure, very small in my belief,
But very great in his, he there
On his hoard bestowed his care.
No respite came of everlasting
Recounting, calculating, casting;
For some mistake would always come
To mar and spoil the total sum.
A monkey there, of goodly size,
And than his lord, I think, more wise,
Some doubloons from the window threw,
And rendered thus the count untrue.
The padlocked room permitted
Its owner, when he quitted,
To leave his money on the table.
One day, bethought this monkey wise
To make the whole a sacrifice
To Neptune on his throne unstable.
I could not well award the prize
Between the monkey's and the miser's pleasure
Derived from that devoted treasure.
With some, Don Bertrand, would the honour gain,
For reasons it were tedious to explain.
One day, then, left alone,
That animal, to mischief prone,
Coin after coin detached,
A gold jacobus snatched,
Or Portuguese doubloon,
Or silver ducatoon,
Or noble, of the English rose,
And flung with all his might
Those discs, which often excite
The strongest wishes mortal ever knows.
Had he not heard, at last,
The turning of his master's key,
The money all had passed
The same short road to sea;
And not a single coin but had been pitched
Into the gulf by many a wreck enriched.
Now, God preserve full many a financier
Whose use of wealth may find its likeness here!

Реклама

Недавние Посты

Реклама

Комментарии закрыты.