Пустынник и Медведь

Пустынник и Медведь

 

Хотя услуга нам при нужде дорога,
Но за нее не всяк умеет взяться:
Не дай Бог с дураком связаться!
Услужливый дурак опаснее врага.

Жил некто человек безродный, одинокий,
Вдали от города, в глуши.
Про жизнь пустынную как сладко ни пиши,
А в одиночестве способен жить не всякий:
Утешно нам и грусть и радость разделить.
Мне скажут: "А лужок, а темная дуброва,
Пригорки, ручейки и мурава шелкова?"
"Прекрасны, что и говорить!
А все прискучится, как не с кем молвить слова".
Так и Пустыннику тому
Соскучилось быть вечно одному.
Идет он в лес толкнуться у соседей,
Чтоб с кем-нибудь знакомство свесть.
В лесу кого набресть,
Кроме волков или медведей?
И точно, встретился с большим Медведем он,
Но делать нечего: снимает шляпу,
И милому соседушке поклон.
Сосед ему протягивает лапу,
И, слово за слово, знакомятся они.
Потом дружатся,
Потом не могут уж расстаться
И целые проводят вместе дни.
О чем у них и что бывало разговору,
Иль присказок, иль шуточек каких,
И как беседа шла у них,
Я по сию не знаю пору.
Пустынник был неговорлив;
Мишук с природы молчалив:
Так из избы не вынесено сору.
Но как бы ни было, Пустынник очень рад,
Что дал ему Бог в друге клад.
Везде за Мишей он, без Мишеньки тошнится
И Мишенькой не может нахвалиться.
Однажды вздумалось друзьям
В день жаркий побродить по рощам, по лугам,
И по долам, и по горам;
А так как человек медведя послабее,
То и Пустынник наш скорее,
Чем Мишенька, устал
И отставать от друга стал.
То видя, говорит, как путный, Мишка другу:
"Приляг-ка, брат, и отдохни
Да коли хочешь, так сосни;
А я постерегу тебя здесь у досугу".
Пустынник был сговорчив: лег, зевнул
Да тотчас и заснул.
А Мишка на часах -да он и не без дела:
У друга на нос муха села.
Он друга обмахнул,
Взглянул,
А муха на щеке; согнал, а муха снова
У друга на носу,
И неотвязчивей час от часу.
Вот Мишенька, не говоря ни слова,
Увесистый булыжник в лапы сгреб,
Присел на корточки, не переводит духу,
Сам думает: "Молчи ж, уж я тебя, воструху!"
И, у друга на лбу подкарауля муху,
Что силы есть-хвать друга камнем в лоб!
Удар так ловок был, что череп врознь раздался,
И Мишин друг лежать надолго там остался!

 

Перевод И.А. Крылова

L'Ours et l'Amateur des jardins

 

Certain Ours montagnard, Ours à demi léché,
Confiné par le sort dans un bois solitaire,
Nouveau Bellérophon vivait seul et caché :
Il fût devenu fou ; la raison d'ordinaire
N'habite pas longtemps chez les gens séquestrés :
Il est bon de parler, et meilleur de se taire,
Mais tous deux sont mauvais alors qu'ils sont outrés.
Nul animal n'avait affaire
Dans les lieux que l'Ours habitait ;
Si bien que tout Ours qu'il était
Il vint à s'ennuyer de cette triste vie.
Pendant qu'il se livrait à la mélancolie,
Non loin de là certain vieillard
S'ennuyait aussi de sa part.
Il aimait les jardins, était Prêtre de Flore,
Il l'était de Pomone encore :
Ces deux emplois sont beaux : Mais je voudrais parmi
Quelque doux et discret ami.
Les jardins parlent peu ; si ce n'est dans mon livre ;
De façon que, lassé de vivre
Avec des gens muets notre homme un beau matin
Va chercher compagnie, et se met en campagne.
L'Ours porté d'un même dessein
Venait de quitter sa montagne :
Tous deux, par un cas surprenant
Se rencontrent en un tournant.
L'homme eut peur : mais comment esquiver ; et que faire ?
Se tirer en Gascon d'une semblable affaire
Est le mieux : il sut donc dissimuler sa peur.
L'Ours très mauvais complimenteur,
Lui dit : Viens-t'en me voir. L'autre reprit : Seigneur,
Vous voyez mon logis ; si vous me vouliez faire
Tant d'honneur que d'y prendre un champêtre repas,
J'ai des fruits, j'ai du lait : Ce n'est peut-être pas
De Nos seigneurs les Ours le manger ordinaire ;
Mais j'offre ce que j'ai. L'Ours l'accepte ; et d'aller.
Les voilà bons amis avant que d'arriver.
Arrivés, les voilà se trouvant bien ensemble ; 
Et bien qu'on soit à ce qu'il semble
Beaucoup mieux seul qu'avec des sots,
Comme l'Ours en un jour ne disait pas deux mots
L'Homme pouvait sans bruit vaquer à son ouvrage.
L' Ours allait à la chasse, apportait du gibier,
Faisait son principal métier
D'être bon émoucheur, écartait du visage
De son ami dormant, ce parasite ailé,
Que nous avons mouche appelé.
Un jour que le vieillard dormait d'un profond somme,
Sur le bout de son nez une allant se placer
Mit l'Ours au désespoir, il eut beau la chasser.
Je t'attraperai bien, dit-il. Et voici comme.
Aussitôt fait que dit ; le fidèle émoucheur
Vous empoigne un pavé, le lance avec roideur,
Casse la tête à l'homme en écrasant la mouche,
Et non moins bon archer que mauvais raisonneur :
Roide mort étendu sur la place il le couche.
Rien n'est si dangereux qu'un ignorant ami ;
Mieux vaudrait un sage ennemi. 
The Bear and the Amateur Gardener

 

A certain mountain bear, unlicked and rude,
By fate confined within a lonely wood,
A new Bellerophon, whose life,
Knew neither comrade, friend, nor wife,
Became insane; for reason, as we term it,
Dwells never long with any hermit.
It's good to mix in good society,
Obeying rules of due propriety;
And better yet to be alone;
But both are ills when overdone.
No animal had business where
All grimly dwelt our hermit bear;
Hence, bearish as he was, he grew
Heart sick, and longed for something new.
While he to sadness was addicted,
An aged man, not far from there,
Was by the same disease afflicted.
A garden was his favourite care,
Sweet Flora's priesthood, light and fair,
And eke Pomona's ripe and red
The presents that her fingers shed.
These two employments, true, are sweet
When made so by some friend discreet.
The gardens, gaily as they look,
Talk not, (except in this my book;)
So, tiring of the deaf and dumb,
Our man one morning left his home
Some company to seek,
That had the power to speak.
The bear, with thoughts the same,
Down from his mountain came;
And in a solitary place,
They met each other, face to face.
It would have made the boldest tremble;
What did our man? To play the Gascon
The safest seemed. He put the mask on,
His fear contriving to dissemble.
The bear, unused to compliment,
Growled bluntly, but with good intent,
"Come home with me." The man replied:
"Sir Bear, my lodgings, nearer by,
In yonder garden you may spy,
Where, if you'll honour me the while,
We'll break our fast in rural style.
I have fruits and milk, unworthy fare,
It may be, for a wealthy bear;
But then I offer what I have."
The bear accepts, with visage grave,
But not unpleased; and on their way,
They grow familiar, friendly, gay.
Arrived, you see them, side by side,
As if their friendship had been tried.
To a companion so absurd,
Blank solitude were well preferred,
Yet, as the bear scarce spoke a word,
The man was left quite at his leisure
To trim his garden at his pleasure.
Sir Bruin hunted always brought
His friend whatever game he caught;
But chiefly aimed at driving flies
Those hold and shameless parasites,
That vex us with their ceaseless bites
From off our gardener's face and eyes.
One day, while, stretched on the ground
The old man lay, in sleep profound,
A fly that buzz'd around his nose,
And bit it sometimes, I suppose,
Put Bruin sadly to his trumps.
At last, determined, up he jumps;
"I'll stop your noisy buzzing now,"
Says he; "I know precisely how."
No sooner said than done.
He seized a paving-stone;
And by his modus operandi
Did both the fly and man die.
A foolish friend may cause more woe
Than could, indeed, the wisest foe.

Реклама

Недавние Посты

Реклама

Комментарии закрыты.