Похороны Львицы

Похороны Львицы

 

У Льва жена скончалась.
Тут всякое зверьё
К царю отвсюду собиралось,
Чтоб выразить ему сочувствие свое,
С которым лишь больней утрата.
Во все леса, во все концы
Помчалися гонцы,
Что погребение последует тогда-то
И там-то; где жрецы
Места в процессии поделят меж зверями,
Составив церемониал.
Не шутка, если все стеклись, - судите сами.
Царь плакал и стенал
И стоном оглашал пещеру
(Иного храма нет у львов);
Ревел, по царскому примеру,
Придворный штат на тысячи ладов.

Я описал вам двор, где все царю послушны:
Мрачны иль веселы, то вовсе равнодушны,
То пылки ко всему, чего захочет он;
По крайности, в лице должна быть эта мина.
Народ - изменчивый всегда хамелеон,
Он - обезьяна властелина,
Все прихотью царя здесь дышат и живут;
Простые пешки здешний люд.
Но возвратимся к басне снова.
Не плакал лишь Олень: за слабого сурово
Смерть мстила; приняла царица должный суд,
Сгубив его жену и сына дорогого.
Олень не плакал. Льстец к царю явился тут
С доносом, что Олень над скорбью всех смеялся.
Ужасен в гневе царь, глаголет Соломон;
Ужасный, если Лев-владыка возмущен.
Но, впрочем, мой Олень читать не обучался.
Царь рек: "Тебе смешно, о жалкий сын лесов!
Ты не рыдаешь, вняв стенаньям голосов.
До тела грешного священными когтями
Не прикоснуся я... Эй, волки! отомстить
Скорее за меня! изменника убить
Пред отчими холмами!"
"Помилуй, Государь!-вскричал Олень.-Теперь
Дни плача минули, напрасна грусть поверь:
Почившая в цветах великая царица,
Кого безвременно похитила гробница,
Вся лучезарная, в пути явилась мне.
Ее узнал я. В тишине
"Друг! - молвила она. - Теперь к богам иду я;
Пусть не велят тебе рыдать, по мне горюя:
Вкусила тысячи я наслаждений здесь,
Познала радости блаженного чертога.
Пусть царь и погрустит немного,
Мне это нравится..."-Тут двор воскликнул весь:
"Вот откровение. Вот, чудо!" И дарами
Осыпан был Олень тогда.

Владык вы тешьте сказочными снами
И ложь приятную курите им всегда.
Пусть сердце их кипит негодованьем, - верьте:
Приманку скушают, и вы их друг до смерти.

 

Перевод П. Порфирова

Les Obsèques de la Lionne

 

La femme du Lion mourut :
Aussitôt chacun accourut
Pour s'acquitter envers le Prince
De certains compliments de consolation,
Qui sont surcroît d'affliction.
Il fit avertir sa Province
Que les obsèques se feraient
Un tel jour, en tel lieu ; ses Prévôts y seraient
Pour régler la cérémonie,
Et pour placer la compagnie.
Jugez si chacun s'y trouva.
Le Prince aux cris s'abandonna,
Et tout son antre en résonna.
Les Lions n'ont point d'autre temple.
On entendit à son exemple
Rugir en leurs patois Messieurs les Courtisans.
Je définis la cour un pays où les gens
Tristes, gais, prêts à tout, à tout indifférents,
Sont ce qu'il plaît au Prince, ou s'ils ne peuvent l'être,
Tâchent au moins de le parêtre,
Peuple caméléon, peuple singe du maître,
On dirait qu'un esprit anime mille corps ;
C'est bien là que les gens sont de simples ressorts.
Pour revenir à notre affaire
Le Cerf ne pleura point, comment eût-il pu faire ?
Cette mort le vengeait ; la Reine avait jadis
Etranglé sa femme et son fils.
Bref il ne pleura point. Un flatteur l'alla dire,
Et soutint qu'il l'avait vu rire.
La colère du Roi, comme dit Salomon,
Est terrible, et surtout celle du roi Lion :
Mais ce Cerf n'avait pas accoutumé de lire.
Le Monarque lui dit : Chétif hôte des bois
Tu ris, tu ne suis pas ces gémissantes voix.
Nous n'appliquerons point sur tes membres profanes
Nos sacrés ongles ; venez Loups,
Vengez la Reine, immolez tous
Ce traître à ses augustes mânes.
Le Cerf reprit alors : Sire, le temps de pleurs
Est passé ; la douleur est ici superflue.
Votre digne moitié couchée entre des fleurs,
Tout près d'ici m'est apparue ;
Et je l'ai d'abord reconnue.
Ami, m'a-t-elle dit, garde que ce convoi,
Quand je vais chez les Dieux, ne t'oblige à des larmes.
Aux Champs Elysiens j'ai goûté mille charmes,
Conversant avec ceux qui sont saints comme moi.
Laisse agir quelque temps le désespoir du Roi.
J'y prends plaisir. A peine on eut ouï la chose,
Qu'on se mit à crier : Miracle, apothéose !
Le Cerf eut un présent, bien loin d'être puni.
Amusez les Rois par des songes,
Flattez-les, payez-les d'agréables mensonges,
Quelque indignation dont leur coeur soit rempli,
Ils goberont l'appât, vous serez leur ami.
The Funeral of the Lioness

 

The lion's consort died:
Crowds, gathered at his side,
Must needs console the prince,
And thus their loyalty evince
By compliments of course;
Which make affliction worse.
Officially he cites
His realm to funeral rites,
At such a time and place;
His marshals of the mace
Would order the affair.
Judge you if all came there.
Meantime, the prince gave way
To sorrow night and day.
With cries of wild lament
His cave he well-nigh rent.
And from his courtiers far and near,
Sounds imitative you might hear.
The court a country seems to me,
Whose people are, no matter what,
Sad, gay, indifferent, or not,
As suits the will of majesty;
Or, if unable so to be,
Their task it is to seem it all
Chameleons, monkeys, great and small.
"Twould seem one spirit serves a thousand bodies
A paradise, indeed, for soulless noddies.
But to our tale again:
The stag graced not the funeral train;
Of tears his cheeks bore not a stain;
For how could such a thing have been,
When death avenged him on the queen,
Who, not content with taking one,
Had choked to death his wife and son?
The tears, in truth, refused to run.
A flatterer, who watched the while,
Affirmed that he had seen him smile.
If, as the wise man somewhere says,
A king's is like a lion's wrath,
What should King Lion's be but death?
The stag, however, could not read;
Hence paid this proverb little heed,
And walked, intrepid, to'ards the throne;
When thus the king, in fearful tone:
"You caitiff of the wood!
Presum'st to laugh at such a time?
Joins not your voice the mournful chime?
We suffer not the blood
Of such a wretch profane
Our sacred claws to stain.
Wolves, let a sacrifice be made,
Avenge your mistress' awful shade."
"Sire," did the stag reply,
The time for tears is quite gone by;
For in the flowers, not far from here,
Your worthy consort did appear;
Her form, in spite of my surprise,
I could not fail to recognise.
"My friend," said she, "beware
Lest funeral pomp about my bier,
When I shall go with gods to share,
Compel thine eye to drop a tear.
With kindred saints I rove
In the Elysian grove,
And taste a sort of bliss
Unknown in worlds like this.
Still, let the royal sorrow flow
Its proper season here below;
It's not unpleasing, I confess.
The king and court scarce hear him out.
Up goes the loud and welcome shout
"A miracle! an apotheosis!"
And such at once the fashion is,
So far from dying in a ditch,
The stag retires with presents rich.
Amuse the ear of royalty
With pleasant dreams, and flattery,
No matter what you may have done,
Nor yet how high its wrath may run,
The bait is swallowed—object won.

Реклама

Недавние Посты

Реклама

Комментарии закрыты.