Подагра и Паук

Подагра и Паук

 

Подагру с Пауком сам ад на свет родил:
Слух этот Лафонтен по свету распустил.
Не стану я за ним вывешивать и мерить,
Насколько правды тут, и как, и почему;
Притом же, кажется, ему,
Зажмурясь, в баснях можно верить.
И, стало, нет сомненья в том,
Что адом рождены Подагра с Пауком.
Как выросли они и подоспело время
Пристроить деток к должностям
(Для доброго отца большие дети-бремя,
Пока они не по местам!),
То, отпуская в мир их к нам,
Сказал родитель им: "Подите
Вы, детушки, на свет и землю разделите!
Надежда в вас большая есть,
Что оба вы мою поддержите там честь,
И оба людям вы равно надоедите.
Смотрите же: отселе наперед,
Кто что из вас в удел себе возьмет
Вон, видите ль вы пышные чертоги?
А там вон хижины убоги?
В одних простор, довольство, красота;
В других и теснота,
И труд, и нищета".
"Мне хижин ни за что не надо",
Сказал Паук. "А мне не надобно палат,
Подагра говорит.- Пусть в них живет мой брат.
В деревне, от аптек подале, жить я рада;
А то меня там станут доктора
Гонять из каждого богатого двора".
Так смолвясь, брат с сестрой пошли, явились
в мире.
В великолепнейшей квартире
Подагра и Паук
Паук владение себе отмежевал:
По штофам пышным, расцвеченным
И по карнизам золоченым
Он паутину разостлал
И мух бы вдоволь нахватал;
Но к рассвету едва с работою убрался,
Пришел и щеткою все смел слуга долой.
Паук мой терпелив: он к печке перебрался,
Оттоле Паука метлой.
Туда, сюда Паук, бедняжка мой!
Но где основу ни натянет,
Иль щетка, иль крыло везде его достанет
И всю работу изорвет,
А с нею и его частехонько сметет.
Паук в отчаянье, и за город идет
Увидеться с сестрицей.
"Чай, в селах,- говорит,- живет она царицей".
Пришел - а бедная сестра у мужика
Несчастней всякого на свете Паука:
Хозяин с ней и сено косит,
И рубит с ней дрова, и воду с нею носит.
Примета у простых людей,
Что чем подагру мучишь боле,
Тем ты скорей
Избавишься от ней.
"Нет, братец, - говорит она, - не жизнь мне
в поле!"
А брат
Тому и рад;
Он тут же с ней уделом обменялся:
Вполз в избу к мужику, с товаром разобрался
И, не боясь ни щетки, ни метлы,
Заткал и потолок, и стены, и углы.
Подагра же - тотчас в дорогу,
Простилася с селом;
В столицу прибыла и в самый пышный дом
К Превосходительству седому села в ногу.
Подагре рай! Пошло житье у старика:
Не сходит с ним она долой с пуховика.
С тех пор с сестрою брат уж боле не видался;
Всяк при своем у них остался,
Доволен участью равно:
Паук по хижинам пустился неопрятным,
Подагра же пошла по богачам и знатным;
И - оба делают умно.

 

Перевод И.А. Крылова

La Goutte et l'Araignée

 

Quand l'Enfer eut produit la Goutte et l'Araignée,
"Mes filles, leur dit-il, vous pouvez vous vanter
D'être pour l'humaine lignée
Egalement à redouter.
Or avisons aux lieux qu'il vous faut habiter.
Voyez-vous ces cases étrètes,
Et ces palais si grands, si beaux, si bien dorés ?
Je me suis proposé d'en faire vos retraites.
Tenez donc, voici deux bûchettes ;
Accommodez-vous, ou tirez.
 Il n'est rien, dit l'Aragne, aux cases qui me plaise. "
L'autre, tout au rebours, voyant les Palais pleins
De ces gens nommés Médecins,
Ne crut pas y pouvoir demeurer à son aise.
Elle prend l'autre lot, y plante le piquet,
S'étend à son plaisir sur l'orteil d'un pauvre homme,
Disant : "Je ne crois pas qu'en ce poste je chomme,
Ni que d'en déloger et faire mon paquet
Jamais Hippocrate me somme."
L'Aragne cependant se campe en un lambris,
Comme si de ces lieux elle eût fait bail à vie,
Travaille à demeurer : voilà sa toile ourdie,
Voilà des moucherons de pris.
Une servante vient balayer tout l'ouvrage.
Autre toile tissue, autre coup de balai.
Le pauvre Bestion tous les jours déménage.
Enfin, après un vain essai,
Il va trouver la Goutte. Elle était en campagne,
Plus malheureuse mille fois
Que la plus malheureuse Aragne.
Son hôte la menait tantôt fendre du bois,
Tantôt fouir, houer. Goutte bien tracassée
Est, dit-on, à demi pansée.
"Oh! je ne saurais plus, dit-elle, y résister.
Changeons, ma soeur l'Aragne." Et l'autre d'écouter :
Elle la prend au mot, se glisse en la cabane :
Point de coup de balai qui l'oblige à changer.
La Goutte, d'autre part, va tout droit se loger
Chez un Prélat, qu'elle condamne
A jamais du lit ne bouger.
Cataplasmes, Dieu sait. Les gens n'ont point de honte
De faire aller le mal toujours de pis en pis.
L'une et l'autre trouva de la sorte son conte ;
Et fit très sagement de changer de logis.
The Gout and the Spider

 

When Nature angrily turned out
Those plagues, the spider and the gout,
"Do you see," said she, "those huts so meanly built,
These palaces so grand and richly gilt?
By mutual agreement fix
Your choice of dwellings; or if not,
To end the affair by lot,
Draw out these little sticks."
"The huts are not for me," the spider cried;
"And not for me the palace," cried the gout;
For there a sort of men she spied
Called doctors, going in and out,
From whom, she could not hope for ease.
So hied her to the huts the fell disease,
And, fastening on a poor man's toe,
Hoped there to fatten on his woe,
And torture him, fit after fit,
Without a summons ever to quit,
From old Hippocrates.
The spider, on the lofty ceiling,
As if she had a life lease feeling.
Wove wide her cunning toils,
Soon rich with insect spoils.
A maid destroyed them as she swept the room:
Repaired, again they felt the fatal broom.
The wretched creature, every day,
From house and home must pack away.
At last, her courage giving out,
She went to seek her sister gout,
And in the field descried her,
Quite starved: more evils did betide her
Than ever befel the poorest spider
Her toiling host enslaved her so,
And made her chop, and dig, and hoe!
(Says one, "Kept brisk and busy,
The gout is made half easy.")
"O, when," exclaimed the sad disease,
"Will this my misery stop?
O, sister spider, if you please,
Our places let us swop."
The spider gladly heard,
And took her at her word,
And flourished in the cabin lodge,
Not forced the tidy broom to dodge
The gout, selecting her abode
With an ecclesiastic judge,
Turned judge herself, and, by her code,
He from his couch no more could budge.
The salves and cataplasms Heaven knows,
That mocked the misery of his toes;
While aye, without a blush, the curse,
Kept driving onward worse and worse.
Needless to say, the sisterhood
Thought their exchange both wise and good.

Реклама

Недавние Посты

Реклама

Комментарии закрыты.