Орёл, Дикая Свинья и Кошка

Орёл, Дикая Свинья и Кошка

 

Орёл свил гнездо на вершине
Высокого дуба. Внизу, у корней,
Кабан поселился с семьёю своей,
А Кошка — в ветвях, в середине.
Все были довольны. Никто никому
Соседством не делал помехи,
И, с делом мешая утехи,
Жил каждый, как было по вкусу ему.
Но Кошке лукавой согласье такое
Ни ночью, ни днём не давало покоя.
Решила поссорить соседей она;
Взобралась к Орлу на вершину
И молвила: — Вместе кручину
Должны мы делить. Я лишилася сна.
Грозит нам погибель с детями:
Мы скоро раздавлены будем ветвями!
Смотрите: внизу, подле самых корней,
Проклятый Кабан с Кабанихой своей
Без отдыха землю копают,
Готовя погибель для наших детей.
Они, добираясь до самых корней,
Те корни тотчас обрывают.
Дуб рухнет. Малютки из гнёзд упадут
И смерть у Свиней в логовище найдут!
И, страхом наполнивши сердце Орла,
С ним Кошка лукаво простилась,
И только на землю спустилась,
Как к Свиньям в жилище смиренно вошла.
— Друзья и соседи! — сказала она. —
Пришла я к вам с вестью печальной.
Подслушала речи Орла я случайно
И вам передать их по дружбе должна.
Лишь только из вас кто из дому уйдёт,
Тотчас же Орёл поросят унесёт.
Пожалуйста, только молчите про это,
Не то он сживёт меня в злости со света!
И, ужас посеяв в семье Кабана,
Счастливой домой возвратилась она.
Орёл, опасаясь за участь птенцов,
Боится лететь за добычей.
Кабан, позабыв свой обычай,
Боится оставить свой кров.
Идут дни за днями. Их голод терзает;
Но бросить детей ни Орёл, ни Кабан,
Поддавшись на Кошкин коварный обман,
Ни тот, ни другой не дерзает:
Орёл опасается дуба паденья,
Кабан же — Орла посещенья.
Сидят они оба, а голод не ждёт:
Подохли Кабан, поросята,
От голода сдохли орлята,
Подох и Орёл в свой черёд.
А Кошка за подлое дело
Всем дубом одна завладела.

Что выдумать может коварный злодей
На гибель иль ради раздора,
Того не придумать. Всех прочих гнусней
Несчастий из дара Пандоры,
То, коим весь мир возмущался всегда;
Названье ему — клевета!

 

Перевод А. Зарина

L'Aigle, la Laie et la Chatte

 

L'Aigle avait ses petits au haut d'un arbre creux.
La Laie au pied, la Chatte entre les deux ;
Et sans s'incommoder, moyennant ce partage,
Mères et nourrissons faisaient leur tripotage.
La Chatte détruisit par sa fourbe l'accord.
Elle grimpa chez l'Aigle, et lui dit : Notre mort
(Au moins de nos enfants, car c'est tout un aux mères)
Ne tardera possible guères.
Voyez-vous à nos pieds fouir incessamment
Cette maudite Laie, et creuser une mine ?
C'est pour déraciner le chêne assurément,
Et de nos nourrissons attirer la ruine.
L'arbre tombant, ils seront dévorés :
Qu'ils s'en tiennent pour assurés.
S'il m'en restait un seul, j'adoucirais ma plainte.
Au partir de ce lieu, qu'elle remplit de crainte,
La perfide descend tout droit
A l'endroit
Où la Laie était en gésine.
Ma bonne amie et ma voisine,
Lui dit-elle tout bas, je vous donne un avis.
L'aigle, si vous sortez, fondra sur vos petits :
Obligez-moi de n'en rien dire :
Son courroux tomberait sur moi.
Dans cette autre famille ayant semé l'effroi,
La Chatte en son trou se retire.
L'Aigle n'ose sortir, ni pourvoir aux besoins
De ses petits ; la Laie encore moins :
Sottes de ne pas voir que le plus grand des soins,
Ce doit être celui d'éviter la famine.
A demeurer chez soi l'une et l'autre s'obstine
Pour secourir les siens dedans l'occasion :
L'Oiseau Royal, en cas de mine,
La Laie, en cas d'irruption.
La faim détruisit tout : il ne resta personne
De la gent Marcassine et de la gent Aiglonne,
Qui n'allât de vie à trépas :
Grand renfort pour Messieurs les Chats.

 

Que ne sait point ourdir une langue traîtresse
Par sa pernicieuse adresse ?
Des malheurs qui sont sortis
De la boîte de Pandore,
Celui qu'à meilleur droit tout l'Univers abhorre,
C'est la fourbe, à mon avis.
The Eagle, the Wild Sow, and the Cat

 

A certain hollow tree
Was tenanted by three.
An eagle held a lofty bough,
The hollow root a wild wood sow,
A female cat between the two.
All busy with maternal labours,
They lived awhile obliging neighbours.
At last the cat's deceitful tongue
Broke up the peace of old and young.
Up climbing to the eagle's nest,
She said, with whiskered lips compressed,
"Our death, or, what as much we mothers fear,
That of our helpless offspring dear,
Is surely drawing near.
Beneath our feet, see you not how
Destruction's plotted by the sow?
Her constant digging, soon or late,
Our proud old castle will uproot.
And then O, sad and shocking fate!
She'll eat our young ones, as the fruit!
Were there but hope of saving one,
"Twould soothe somewhat my bitter moan."
Thus leaving apprehensions hideous,
Down went the puss perfidious
To where the sow, no longer digging,
Was in the very act of pigging.
"Good friend and neighbour," whispered she,
"I warn you on your guard to be.
Your pigs should you but leave a minute,
This eagle here will seize them in it.
Speak not of this, I beg, at all,
Lest on my head her wrath should fall."
Another breast with fear inspired,
With fiendish joy the cat retired.
The eagle ventured no egress
To feed her young, the sow still less.
Fools they, to think that any curse
Than ghastly famine could be worse!
Both staid at home, resolved and obstinate,
To save their young ones from impending fate,
The royal bird for fear of mine,
For fear of royal claws the swine.
All died, at length, with hunger,
The older and the younger;
There staid, of eagle race or boar,
Not one this side of death's dread door;
A sad misfortune, which
The wicked cats made rich.
O, what is there of hellish plot
The treacherous tongue dares not!
Of all the ills Pandora's box outpoured,
Deceit, I think, is most to be abhorred.

Реклама

Недавние Посты

Реклама

Комментарии закрыты.