Муж, Жена и Вор

Муж, Жена и Вор

 

Жил Муж,
В Жену влюблённый страстно.
Но, обращаяся с Женою полновластно,
Он был несчастен… Почему ж?
Да потому, что равнодушна
К нему была его Жена,
Всегда ровна, всегда послушна,
Всегда, как камень, холодна!
Несчастный Муж страдал, — и это так понятно:
Ведь он был Муж, — с Женой жить принуждён.
Женатым же тогда приятно,
Когда союз любовью освящён.
Супруга же к нему любовью не пылала
И с нежностью его ни разу не ласкала.
И вот однажды в ночь обиженный супруг
Ей горько плакался на жизнь свою, как вдруг
Их разговор
Прервал внезапно Вор.
Несчастная Жена так Вора испугалась,
Что с трепетом скорей прижалась
Всем телом к Мужу. «Милый друг! —
Вскричал тут радостно супруг. —
Не будь тебя — такого счастья
Я не изведал бы вовек.
Возьми же, добрый человек,
В награду за твоё участье
Что хочешь!» И в короткий срок
Вор всё унёс, что только смог.

Из басни вывел я такое заключенье:
Страх — чувство всех других сильней.
При нём забудешь отвращенье.
Но иногда и страх бледней
Бывает при любви. Так был один влюблённый
Настолько страстью ослеплённый,
Что дом поджёг нарочно свой
Лишь для того, чтоб, от огня спасая,
Своей рискуя головой,
Возлюбленную несть в объятиях сжимая.

Мне по душе горячей страсти зной:
Я рассказал сейчас рассказ любимый мой.
Но на такой порыв испанец лишь способен:
Не так безумен он, как пылко благороден.

 

Перевод А. Зарина

Le Mari, la Femme et le Voleur

 

Un Mari fort amoureux,
Fort amoureux de sa Femme,
Bien qu'il fût jouissant, se croyait malheureux.
Jamais oeillade de la Dame,
Propos flatteur et gracieux,
Mot d'amitié, ni doux sourire,
Déifiant le pauvre Sire,
N'avaient fait soupçonner qu'il fût vraiment chéri.
Je le crois, c'était un mari.
Il ne tint point à l'hyménée
Que content de sa destinée
Il n'en remerciât les Dieux ;
Mais quoi ? Si l'amour n'assaisonne
Les plaisirs que l'hymen nous donne,
Je ne vois pas qu'on en soit mieux.
Notre épouse étant donc de la sorte bâtie,
Et n'ayant caressé son mari de sa vie,
Il en faisait sa plainte une nuit. Un voleur
Interrompit la doléance.
La pauvre femme eut si grand'peur
Qu'elle chercha quelque assurance
Entre les bras de son époux.
Ami Voleur, dit-il, sans toi ce bien si doux
Me serait inconnu. Prends donc en récompense
Tout ce qui peut chez nous être à ta bienséance ;
Prends le logis aussi. Les voleurs ne sont pas
Gens honteux, ni fort délicats :
Celui-ci fit sa main. J'infère de ce conte
Que la plus forte passion
C'est la peur : elle fait vaincre l'aversion,
Et l'amour quelquefois ; quelquefois il la dompte ;
J'en ai pour preuve cet amant
Qui brûla sa maison pour embrasser sa Dame,
L'emportant à travers la flamme.
J'aime assez cet emportement ;
Le conte m'en a plu toujours infiniment :
Il est bien d'une âme Espagnole,
Et plus grande encore que folle.
The Husband, the Wife, and the Thief

 

A man that loved, and loved his wife,
Still led an almost joyless life.
No tender look, nor gracious word,
Nor smile, that, coming from a bride,
Its object would have deified,
Ever told her doting lord
The love with which he burned
Was in its kind returned.
Still unrepining at his lot,
This man, thus tied in Hymen's knot,
Thanked God for all the good he got.
But why? If love does fail to season
Whatever pleasures Hymen gives,
I'm sure I cannot see the reason
Why one for him the happier lives.
However, since his wife
Had never caressed him in her life,
He made complaint of it one night.
The entrance of a thief
Cut short his tale of grief,
And gave the lady such a fright,
She shrunk from dreaded harms
Within her husband's arms.
"Good thief," cried he,
"This joy so sweet, I owe to you:
Now take, as your reward,
Of all that owns me lord,
Whatever suits you save my spouse;
Ay, if you pleasest, take the house."
As thieves are not remarkably
Overstocked with modesty,
This fellow made quite free.
From this account it does appear,
The passions all are ruled by fear.
Aversion may be conquered by it,
And even love may not defy it.
But still some cases there have been
Where love has ruled the roast, I believe.
That lover, witness, highly bred,
Who burnt his house above his head,
And all to clasp a certain dame,
And bear her harmless through the flame.
This transport through the fire,
I own, I much admire;
And for a Spanish soul, reputed coolish,
I think it grander even than It was foolish.

Реклама

Недавние Посты

Реклама

Комментарии закрыты.