Лев, Обезьяна и два Осла

Лев, Обезьяна и два Осла

 

Лев, чтоб страною лучше править,
И в знаньях чувствуя изъян,
В один прекрасный день велел себе представить
Умнейшую из обезьян,
Желая у нее немного поучиться.
Она ученою слыла,
И первый свой урок, чтоб отличиться,
Она царю такой дала:
"Великий Государь, чтобы разумно править,
Должны всему вы предпочесть
Своей страны довольство, честь,
И личные желания оставить.
Несчастье той стране, где личный интерес
Пред государственным имеет перевес!
Великий Государь, порока хуже нет,
Чем самолюбие. Меж нами
Все зло посеяно его сынами.
Оно - отец всех зол и бед.
Понятно, отрешиться сразу
От самолюбья мудрено;
Но умерять его должно
Хоть понемногу, раз от разу;
Иначе можно стать смешным
Или прослыть несправедливым.
Вы, Государь, не будете таким
В своем величьи горделивом".
- Дай мне, - сказал король сурово,
Пример того или другого.
-Известно вам, что всякий возвышает
Себя перед другими, для чего
Он прочих всех поносит и ругает;
Такой прием не стоит ничего.
Самолюбивые ж, напротив: те, лукаво,
Превознося налево и направо
Себе подобных, через них
Тем хвалят и себя самих.
Теперь легко вам догадаться,
Что часто лишь уменье притворяться
Таланты заменяет нам;
Уменье то дано невеждам и глупцам.

Однажды два Осла тропинкою глухой
Шли, говоря между собою:
Хвалили оба с важностью тупою
Они друг друга вперебой.
"Ах, сударь! - говорил один из двух Ослов.
Вас, верно, глупостью своею поражают
Все люди. Ведь они одним из бранных слов
И наше имя поминают!
Поносят наш великий род!
Ослом у них зовется идиот.
И ржанием зовут, себе же на позор,
Наш гармоничный смех и разговор!
Забавны люди мне. Они воображают
Себя прекраснее, чем мы.
Свои слова, свои умы
Все удивительным считают!
Нет, нет! пусть сударь говорит,
А человек пусть помолчит!
Их речь - вот истинное ржанье!
Но бросим их; не стоят и вниманья
Они порядочных ослов.
Ну, а теперь, без дальних слов,
Коснемся с вами, сударь, пенья,
В котором вашего уменья
Ламберт не в силах превзойти!
Певца вам равного найти
Не мог бы я, клянусь! Ей-ей,
Пискун пред вами соловей!.."
Другой Осел ему поспешно возражает:
"Все, сударь, в вас талантами прельщает.
Я вами восхищен всегда!.."
Но мало блеска им такого.
Расставшись, оба в города
Пошли хвалить один другого.
Рассчет простой: от похвалы других
Часть славы падала на них.

Подобных им и не среди ослов
Найдется множество. Средь даже сильных мира
Есть люди, создающие кумира
Из громких звуков сладких слов.
В беседах льстивых меж собой,
Когда б не трусили, они бы титул свой
Хоть королевским заменили...
Мои слова, быть может, смелы были,
Но я надеюсь, что в секрете
Удержит Государь беседы эти.
Я показала вам сейчас,
Как самолюбье делает смешными.
Пример того, как делает оно и злыми,
Займет другой рассказ.

Так Обезьяна говорила.
Другой же случай рассказать,
Должно быть, у нее и духа не хватило,
Он слишком щекотлив, а надо твердо знать,
Кому урок дает учитель;
Для Обезьяны ж Лев был грозный повелитель.

 

Перевод А. Зарина

Le Lion, le Singe et les Deux Ânes

 

Le Lion, pour bien gouverner,
Voulant apprendre la morale,
Se fit un beau jour amener
Le Singe maître ès arts chez la gent animale.
La première leçon que donna le Régent
Fut celle-ci : Grand Roi, pour régner sagement,
Il faut que tout Prince préfère
Le zèle de l'Etat à certain mouvement
Qu'on appelle communément
Amour propre ; car c'est le père,
C'est l'auteur de tous les défauts
Que l'on remarque aux animaux.
Vouloir que de tout point ce sentiment vous quitte,
Ce n'est pas chose si petite
Qu'on en vienne à bout en un jour :
C'est beaucoup de pouvoir modérer cet amour.
Par là, votre personnage auguste
N'admettra jamais rien en soi
De ridicule ni d'injuste
- Donne-moi, repartit le Roi,
Des exemples de l'un et l'autre.
- Toute espèce, dit le docteur,
(Et je commence par la nôtre)
Toute profession s'estime dans son coeur,
Traite les autres d'ignorantes,
Les qualifie impertinentes,
Et semblables discours qui ne nous coûtent rien.
L'amour-propre, au rebours, fait qu'au degré suprême
On porte ses pareils ; car c'est un bon moyen
De s'élever aussi soi-même.
De tout ce que dessus j'argumente très bien
Qu'ici-bas maint talent n'est que pure grimace,
Cabale, et certain art de se faire valoir,
Mieux su des ignorants que des gens de savoir.
L'autre jour, suivant à la trace
Deux Anes qui, prenant tour à tour l'encensoir
Se louaient tour à tour, comme c'est la manière,
J'ouïs que l'un des deux disait à son confrère :
Seigneur, trouvez-vous pas bien injuste et bien sot
L'homme, cet animal si parfait ? Il profane
Notre auguste nom, traitant d'âne
Quiconque est ignorant, d'esprit lourd, idiot :
Il abuse encore d'un mot,
Et traite notre rire, et nos discours de braire.
Les humains sont plaisants de prétendre exceller
Par-dessus nous ; non, non ; c'est à vous de parler,
A leurs Orateurs de se taire :
Voilà les vrais braillards ; mais laissons là ces gens :
Vous m'entendez, je vous entends :
Il suffit ; et quant aux merveilles
Dont votre divin chant vient frapper les oreilles,
Philomèle est au prix novice dans cet Art :
Vous surpassez Lambert. L'autre Baudet repart :
Seigneur, j'admire en vous des qualités pareilles.
Ces Anes, non contents de s'être ainsi grattés,
S'en allèrent dans les Cités
L'un l'autre se prôner : chacun d'eux croyait faire,
En prisant ses pareils, une fort bonne affaire,
Prétendant que l'honneur en reviendrait sur lui.
J'en connais beaucoup aujourd'hui,
Non parmi les baudets, mais parmi les puissances
Que le Ciel voulut mettre en de plus hauts degrés,
Qui changeraient entre eux les simples excellences,
S'ils osaient, en des majestés.
J'en dis peut-être plus qu'il ne faut, et suppose
Que votre majesté gardera le secret.
Elle avait souhaité d'apprendre quelque trait
Qui lui fit voir entre autre chose
L'amour propre donnant du ridicule aux gens.
L'injuste aura son tour : il y faut plus de temps.
Ainsi parla ce Singe. On ne m'a pas su dire
S'il traita l'autre point ; car il est délicat ;
Et notre maître ès Arts, qui n'était pas un fat,
Regardait ce Lion comme un terrible sire.
The Lion, the Monkey, and the Two Asses

 

The lion, for his kingdom's sake,
In morals would some lessons take,
And therefore called, one summer's day,
The monkey, master of the arts,
An animal of brilliant parts,
To hear what he could say.
"Great king," the monkey thus began,
"To reign on the wisest plan
Requires a prince to set his zeal,
And passion for the public weal,
Distinctly and quite high above
A certain feeling called self-love,
The parent of all vices,
In creatures of all sizes.
To will this feeling from one's breast away,
Is not the easy labour of a day;
It's much to moderate its tyrant sway.
By that your majesty august,
Will execute your royal trust,
From folly free and anything unjust."
"Give me," replied the king,
"Example of each thing."
"Each species," said the sage,
"And I begin with ours,
Exalts its own peculiar powers
Above sound reason's gauge.
Meanwhile, all other kinds and tribes
As fools and blockheads it describes,
With other compliments as cheap.
But, on the other hand, the same
Self-love inspires a beast to heap
The highest pyramid of fame
For every one that bears his name;
Because he justly deems such praise
The easiest way himself to raise.
It's my conclusion in the case,
That many a talent here below
Is but cabal, or sheer grimace,
The art of seeming things to know
An art in which perfection lies
More with the ignorant than wise.
"Two asses tracking, t'other day,
Of which each in his turn,
Did incense to the other burn,
Quite in the usual way,
I heard one to his comrade say,
"My lord, do you not find
The prince of knaves and fools
To be this man, who boasts of mind
Instructed in his schools?
With wit unseemly and profane,
He mocks our venerable race
On each of his who lacks brain
Bestows our ancient surname, ass!
And, with abusive tongue portraying,
Describes our laugh and talk as braying!
These bipeds of their folly tell us,
While thus pretending to excel us."
"No, it's for you to speak, my friend,
And let their orators attend.
The braying is their own, but let them be:
We understand each other, and agree,
And that's enough. As for your song,
Such wonders to its notes belong,
The nightingale is put to shame,
And Lambert loses half his fame."
"My lord," the other ass replied,
"Such talents in yourself reside,
Of asses all, the joy and pride."
These donkeys, not quite satisfied
With scratching thus each other's hide,
Must needs the cities visit,
Their fortunes there to raise,
By sounding forth the praise,
Each, of the other's skill exquisite.
Full many, in this age of ours,
Not only among asses,
But in the higher classes,
Whom Heaven has clothed with higher powers,
Dared they but do it, would exalt
A simple innocence from fault,
Or virtue common and domestic,
To excellence majestic.
I have said too much, perhaps; but I suppose
Your majesty the secret won't disclose,
Since It was your majesty's request that I
This matter should exemplify.
How love of self gives food to ridicule,
I have shown. To prove the balance of my rule,
That justice is a sufferer thereby,
A longer time will take."
It was thus the monkey spake.
But my informant does not state,
That ever the sage did demonstrate
The other point, more delicate.
Perhaps he thought none but a fool
A lion would too strictly school.

Реклама

Недавние Посты

Реклама

Комментарии закрыты.