Карман

Карман

 

Однажды объявил Юпитер всемогущий:
— Пускай всё то, что дышит и живёт,
К подножью моему предстанет в свой черёд.
И, если чем-либо в природе, им присущей,
Хотя один доволен не вполне,
Пусть безбоязненно о том заявит мне:
Помочь беде согласен я заране.
По праву слово Обезьяне
Предоставляю я. Взгляни
На остальных зверей, наружность их сравни
С твоею собственной. Довольна ль ты собою?
— А почему же нет?
Я не обижена судьбою! —
Она промолвила в ответ.
— И, кажется, ничем других не хуже.
А вот в Медведе всё настолько неуклюже,
Что братцу моему дала бы я совет,
Чтоб он не дозволял писать с себя портрет!
Тут выступил Медведь — но от него напрасно
ждали жалоб;
Найдя, что сам сложён прекрасно он,
Глумился он над тем, как безобразен Слон:
— Вот уши уменьшить кому не помешало б,
Прибавив кое-что к хвосту!
Не лучше в свой черёд отнёсся Слон к Киту:
На вкус его тот слишком был громаден.
А Муравей, в сужденьях беспощаден,
Нашёл, что Клещ чрезмерно мал,
(Себя же самого гигантом он считал).
Так, выслушав всех нелицеприятно,
Довольный, отослал Юпитер их обратно.
Но люди более всего
Явились тут в суждениях нелепы,
Себе прощая всё, другим же — ничего…
Мы к собственным порокам слепы,
А для грехов чужих имеем рысий взгляд.
Всех на один и тот же лад
Нас Мастер вылепил: свои изъяны
Подалее от глаз
Мы прячем, в задние карманы,
Грехи же ближнего мы носим напоказ.

 

Перевод О. Чюминой

La Besace 

 

Jupiter dit un jour : "Que tout ce qui respire
S'en vienne comparaître aux pieds de ma grandeur.
Si dans son composé quelqu'un trouve à redire,
Il peut le déclarer sans peur :
Je mettrai remède à la chose.
Venez, Singe, parlez le premier, et pour cause.
Voyez ces animaux, faites comparaison
De leurs beautés avec les vôtres.
Etes-vous satisfait? - Moi ? dit-il, pourquoi non ?
N'ai-je pas quatre pieds aussi bien que les autres ?
Mon portrait jusqu'ici ne m'a rien reproché ;
Mais pour mon frère l'Ours, on ne l'a qu'ébauché.
Jamais, s'il me veut croire, il ne se fera peindre. "
L'Ours venant là-dessus, on crut qu'il s'allait plaindre.
Tant s'en faut : de sa forme il se loua très fort,
Glosa sur l'Eléphant ; dit qu'on pourrait encor
Ajouter à sa queue, ôter à ses oreilles ;
Que c'était une masse informe et sans beauté.
L'Eléphant étant écouté,
Tout sage qu'il était, dit des choses pareilles.
Il jugea qu'à son appétit
Dame Baleine était trop grosse.
Dame Fourmi trouva le ciron trop petit,
Se croyant, pour elle, un colosse.
Jupin les renvoya s'étant censurés tous,
Du reste contents d'eux. Mais parmi les plus fous,
Notre espèce excella : car tout ce que nous sommes,
Lynx envers nos pareils et Taupes envers nous,
Nous nous pardonnons tout, et rien aux autres hommes.
On se voit d'un autre oeil qu'on ne voit son prochain.
Le Fabricateur souverain
Nous créa Besaciers tous de même manière,
Tant ceux du temps passé que du temps d'aujourd'hui.
Il fit pour nos défauts la poche de derrière,
Et celle de devant pour les défauts d'autrui.
The Wallet 

 

From heaven, one day, did Jupiter proclaim,
"Let all that live before my throne appear,
And there if any one has anything to blame,
In matter, form, or texture of his frame,
He may bring forth his grievance without fear.
Redress shall instantly be given to each.
Come, monkey, now, first let us have your speech.
You see these quadrupeds, your brothers;
Comparing, then, yourself with others,
Are you well satisfied?" "And why not?"
Says Jock. "Haven't I four trotters with the rest?
Is not my visage comely as the best?
But this my brother Bruin, is a blot
On your creation fair;
And sooner than be painted I had be shot,
Were I, great sire, a bear."
The bear approaching, does he make complaint?
Not he;—himself he lauds without restraint.
The elephant he needs must criticize;
To crop his ears and stretch his tail were wise;
A creature he of huge, misshapen size.
The elephant, though famed as beast judicious,
While on his own account he had no wishes,
Pronounced dame whale too big to suit his taste;
Of flesh and fat she was a perfect waste.
The little ant, again, pronounced the gnat too wee;
To such a speck, a vast colossus she.
Each censured by the rest, himself content,
Back to their homes all living things were sent.
Such folly lives yet with human fools.
For others lynxes, for ourselves but moles.
Great blemishes in other men we spy,
Which in ourselves we pass most kindly by.
As in this world we're but way-farers,
Kind Heaven has made us wallet-bearers.
The pouch behind our own defects must store,
The faults of others lodge in that before.

Реклама

Недавние Посты

Реклама

Комментарии закрыты.