Члены тела и Желудок

Члены тела и Желудок

 

Я должен мой рассказ начать изображеньем
Величья королей, их счастия и бед.
Желудок для того послужит мне сравненьем;
Все Члены чувствуют, доволен он иль нет.
Раз Члены, утомясь трудиться для Желудка,
Решили отдохнуть от суетных забот,
Пожить без всякого труда, как он живет,
И говорили: "Ну-тка,
Пускай он воздухом попробует прожить!
Довольно для него рабами нам служить.
Ничем не пользуясь, не зная развлеченья,
Потеем, трудимся мы только для него.
Попробуем же счастья своего
И поживем без горя и волненья!"
Решили так, и вот
Объявлено Желудку: пусть зовет
Он слуг других; ему не слуги
Ни Ноги, ни Спина, ни Руки.
Работа кончилась, но очень скоро Члены
Узнали зло от их измены.
Пустой Желудок, кровь не обновляя,
Все тело поразил, болезнью ослабляя.
Исчезла сила Рук и Ног,
Никто владеть собой не мог.
Тут все мятежники на деле увидали,
Что тот, кого они считали
Лентяем праздным, - тот для них
Трудился больше их самих.

С желудком сходны короли:
Они дают и получают;
На них работают все граждане земли,
Из них и пользу извлекают.
Король дает всем жить, труд честный поощряет.
Законом огражден, ремесленник живет,
Чиновник свой оклад исправно получает,
И барыши купец берет.
Король достойное достойным воздает
И всей страною управляет.

Прекрасно это все Менений рассказал,
Когда народ, сенатом недовольный,
На тягость жизни подневольной
Вдруг возроптал.
Завидуя могуществу и власти
Сенаторов, он с яростью вопил:
"Им весь почет, - нам все напасти,
Налоги, подати! Мы выбились из сил!"
И, возмущенный, за стенами
Сбирался грозными толпами.
Менений, приравняв бунтующих людей
К тем Членам, что подняли возмущенье,
Прекрасной баснею своей
Смирил народное волненье.

 

Перевод А. Зарина

Les Membres et l'Estomac

 

Je devais par la Royauté
Avoir commencé mon Ouvrage.
A la voir d'un certain côté,
Messer Gaster en est l'image.
S'il a quelque besoin, tout le corps s'en ressent.
De travailler pour lui les membres se lassant,
Chacun d'eux résolut de vivre en Gentilhomme,
Sans rien faire, alléguant l'exemple de Gaster.
Il faudrait, disaient-ils, sans nous qu'il vécût d'air.
Nous suons, nous peinons, comme bêtes de somme.
Et pour qui ? Pour lui seul ; nous n'en profitons pas :
Notre soin n'aboutit qu'à fournir ses repas.
Chommons, c'est un métier qu'il veut nous faire apprendre.
Ainsi dit, ainsi fait. Les mains cessent de prendre,
Les bras d'agir, les jambes de marcher.
Tous dirent à Gaster qu'il en allât chercher.
Ce leur fut une erreur dont ils se repentirent.
Bientôt les pauvres gens tombèrent en langueur ;
Il ne se forma plus de nouveau sang au coeur :
Chaque membre en souffrit, les forces se perdirent.
Par ce moyen, les mutins virent
Que celui qu'ils croyaient oisif et paresseux,
A l'intérêt commun contribuait plus qu'eux.
Ceci peut s'appliquer à la grandeur Royale.
Elle reçoit et donne, et la chose est égale.
Tout travaille pour elle, et réciproquement
Tout tire d'elle l'aliment.
Elle fait subsister l'artisan de ses peines,
Enrichit le Marchand, gage le Magistrat,
Maintient le Laboureur, donne paie au soldat,
Distribue en cent lieux ses grâces souveraines,
Entretient seule tout l'Etat.
Ménénius le sut bien dire.
La Commune s'allait séparer du Sénat.
Les mécontents disaient qu'il avait tout l'Empire,
Le pouvoir, les trésors, l'honneur, la dignité ;
Au lieu que tout le mal était de leur côté,
Les tributs, les impôts, les fatigues de guerre.
Le peuple hors des murs était déjà posté,
La plupart s'en allaient chercher une autre terre,
Quand Ménénius leur fit voir
Qu'ils étaient aux membres semblables,
Et par cet apologue, insigne entre les Fables,
Les ramena dans leur devoir.
The Members and the Belly

 

Perhaps, had I but shown due loyalty,
This book would have begun with royalty,
Of which, in certain points of view,
Boss Belly is the image true,
In whose bereavements all the members share:
Of whom the latter once so weary were,
As all due service to forbear,
On what they called his idle plan,
Resolved to play the gentleman,
And let his lordship live on air.
"Like burden-beasts," said they,
"We sweat from day to day;
And all for whom, and what?
Ourselves we profit not.
Our labour has no object but one,
That is, to feed this lazy glutton.
We'll learn the resting trade
By his example's aid."
So said, so done; all labour ceased;
The hands refused to grasp, the arms to strike;
All other members did the like.
Their boss might labour if he pleased!
It was an error which they soon repented,
With pain of languid poverty acquainted.
The heart no more the blood renewed,
And hence repair no more accrued
To ever-wasting strength;
Whereby the mutineers, at length,
Saw that the idle belly, in its way,
Did more for common benefit than they.
For royalty our fable makes,
A thing that gives as well as takes
Its power all labour to sustain,
Nor for themselves turns out their labour vain.
It gives the artist bread, the merchant riches;
Maintains the diggers in their ditches;
Pays man of war and magistrate;
Supports the swarms in place,
That live on sovereign grace;
In short, is caterer for the state.
Menenius told the story well:
When Rome, of old, in pieces fell,
The commons parting from the senate.
"The ills," said they, "that we complain at
Are, that the honours, treasures, power, and dignity,
Belong to them alone; while we
Get nothing our labour for
But tributes, taxes, and fatigues of war."
Without the walls the people had their stand
Prepared to march in search of other land,
When by this noted fable
Menenius was able
To draw them, hungry, home
To duty and to Rome.

Реклама

Недавние Посты

Реклама

Комментарии закрыты.