Черепаха и две Утки

Черепаха и две Утки

 

Жила-была на свете Черепаха.
Взгрустнулось ей в норе, и вот она без страха
Решилась бросить дом, на Божий мир взглянуть...
Всегда милей - чужие страны;
Все колченогие сильней стремятся в путь.
Свои мечтания и планы
Она поведала двум Уткам. Те не прочь
Ей в путешествии помочь:
"Сударыня! пред вами - путь широкий.
По воздуху мы вас доставим в край далекий,
В Америку свacai - не надо и карет!
Увидите вы новый свет,
Республику, народ; полезно просвещенье,
Полезно чуждый быт и нравы изучать.
Так сделал и Улисс..." Некстати, без сомненья,
Улисса было приплетать,
Но дело слажено. Пошли приготовленья;
Чтоб странницу нести по воздуху с собой,
Тростинку Утки в рот вложили ей: "Сожмите
Зубами и в пути не выпускать, смотрите!"
И, преподав урок такой,
Тут Утки с двух сторон за трость и поднялися,
И Черепаха понеслась.
Повсюду крики раздалися:
Откуда у нее такая прыть взялась?
Совсем как птица,
Несется в обществе таком
И со своим еще домком!
- Ну и диковинка! - кричали вna кругом.
Смотрите-ка, царица
Всех черепах
Несется в облаках!..
-А что ж? конечно, я царица, и нимало
Смешного в этом нет...
Ах, лучше свой полет
Она бы молча продолжала!
Раскрыла рот
И выпустила трость; и грохнулася тяжко,
И пала мертвою к ногам толпы бедняжка.
Надменность чванная была всему виной.

Тщеславье глупое с надутой болтовней
И любопытство, всем известно,
Сроднились тесно,
Как дети матери одной.

 

Перевод П. Порфирова

La Tortue et les deux Canards

 

Une Tortue était, à la tête légère,
Qui, lasse de son trou, voulut voir le pays,

Volontiers on fait cas d'une terre étrangère :
Volontiers gens boiteux haïssent le logis.
Deux Canards à qui la commère
Communiqua ce beau dessein,
Lui dirent qu'ils avaient de quoi la satisfaire :
Voyez-vous ce large chemin ?
Nous vous voiturerons, par l'air, en Amérique,
Vous verrez mainte République,
Maint Royaume, maint peuple, et vous profiterez
Des différentes moeurs que vous remarquerez.
Ulysse en fit autant. On ne s'attendait guère
De voir Ulysse en cette affaire.
La Tortue écouta la proposition.
Marché fait, les oiseaux forgent une machine
Pour transporter la pèlerine.
Dans la gueule en travers on lui passe un bâton.
Serrez bien, dirent-ils ; gardez de lâcher prise.
Puis chaque Canard prend ce bâton par un bout.
La Tortue enlevée on s'étonne partout
De voir aller en cette guise
L'animal lent et sa maison,
Justement au milieu de l'un et l'autre Oison.
Miracle, criait-on. Venez voir dans les nues
Passer la Reine des Tortues.
La Reine. Vraiment oui. Je la suis en effet ;
Ne vous en moquez point. Elle eût beaucoup mieux fait
De passer son chemin sans dire aucune chose ;
Car lâchant le bâton en desserrant les dents,
Elle tombe, elle crève aux pieds des regardants.
Son indiscrétion de sa perte fut cause.
Imprudence, babil, et sotte vanité,
Et vaine curiosité,
Ont ensemble étroit parentage.
Ce sont enfants tous d'un lignage.
The Tortoise and the Two Ducks

 

A light brained tortoise, anciently,
Tired of her hole, the world would see.
Prone are all such, self-banished, to roam
Prone are all cripples to abhor their home.
Two ducks, to whom the gossip told
The secret of her purpose bold,
Professed to have the means whereby
They could her wishes gratify.
"Our boundless road," said they, "behold!
It is the open air;
And through it we will bear
You safe over land and ocean.
Republics, kingdoms, you will view,
And famous cities, old and new;
And get of customs, laws, a notion,
Of various wisdom various pieces,
As did, indeed, the sage Ulysses."
The eager tortoise waited not
To question what Ulysses got,
But closed the bargain on the spot.
A nice machine the birds devise
To bear their pilgrim through the skies.
Athwart her mouth a stick they throw:
"Now bite it hard, and don't let go,"
They say, and seize each duck an end,
And, swiftly flying, upward tend.
It made the people gape and stare
Beyond the expressive power of words,
To see a tortoise cut the air,
Exactly poised between two birds.
"A miracle," they cried, "is seen!
There goes the flying tortoise queen!"
"The queen!" ('twas thus the tortoise spoke;)
"I'm truly that, without a joke."
Much better had she held her tongue
For, opening that whereby she clung,
Before the gazing crowd she fell,
And dashed to bits her brittle shell.
Imprudence, vanity, and babble,
And idle curiosity,
An ever undivided rabble,
Have all the same paternity.

Реклама

Недавние Посты

Реклама

Комментарии закрыты.