Человек и его Изображение

Человек и его Изображение

 

Герцогу де Ларошфуко.

Жил некто; сам себя любя,
И без соперников, на диво
Считал красавцем он себя,
Найдя, что зеркала показывают криво.
И счастлив был, гордясь собой,
Он в заблуждении упрямом.
Представлены услужливой судьбой,
Советники, столь дорогие дамам,
Напрасно перед ним являлися гурьбой
Повсюду зеркала: в окне у фабрикантов,
На поясе у модниц и у франтов,
Во всех домах! И вот, страшась зеркал,
Что делает Нарцисс?- бежит в уединенье.
Но там ручей прозрачный протекал.
Разгневанный, в недоуменьи,
В струях свое он видит отраженье
И прочь бежит от светлого ручья,
Но сожаленье затая:
Настолько тот ручей заманчив и прекрасен.

Смысл этой басни очень ясен:
Тот, кто в себя без памяти влюблен
Души подобье нашей он,
А зеркала-чужие заблужденья;
Нам образ наш являют зеркала
В правдивом воспроизведенье.
Ручей же, чья вода светла
Составленное в назиданье
Полезных "правил" мудрое собранье.

 

Перевод О. Чюминой

L'Homme et son Image

 

Un homme qui s'aimait sans avoir de rivaux
Passait dans son esprit pour le plus beau du monde.
Il accusait toujours les miroirs d'être faux,
Vivant plus que content dans son erreur profonde.
Afin de le guérir, le sort officieux
Présentait partout à ses yeux
Les Conseillers muets dont se servent nos Dames :
Miroirs dans les logis, miroirs chez les Marchands,
Miroirs aux poches des galands,
Miroirs aux ceintures des femmes.
Que fait notre Narcisse ? Il va se confiner
Aux lieux les plus cachés qu'il peut s'imaginer
N'osant plus des miroirs éprouver l'aventure.
Mais un canal, formé par une source pure,
Se trouve en ces lieux écartés ;
Il s'y voit ; il se fâche ; et ses yeux irrités
Pensent apercevoir une chimère vaine.
Il fait tout ce qu'il peut pour éviter cette eau ;
Mais quoi, le canal est si beau
Qu'il ne le quitte qu'avec peine.

 

On voit bien où je veux venir.
Je parle à tous ; et cette erreur extrême
Est un mal que chacun se plaît d'entretenir.
Notre âme, c'est cet homme amoureux de lui-même ;
Tant de miroirs, ce sont les sottises d'autrui,
Miroirs, de nos défauts les peintres légitimes ;
Et quant au canal, c'est celui
Que chacun sait, le livre des Maximes.
The Man And His Image

 

A man, who had no rivals in the love
Which to himself he bore,
Esteemed his own dear beauty far above
What earth had seen before.
More than contented in his error,
He lived the foe of every mirror.
Officious fate, resolved our lover
From such an illness should recover,
Presented always to his eyes
The mute advisers which the ladies prize;
Mirrors in parlours, inns, and shops,
Mirrors the pocket furniture of fops,
Mirrors on every lady's zone,
From which his face reflected shone.
What could our dear Narcissus do?
From haunts of men he now withdrew,
On purpose that his precious shape
From every mirror might escape.
But in his forest glen alone,
Apart from human trace,
A watercourse,
Of purest source,
While with unconscious gaze
He pierced its waveless face,
Reflected back his own.
Incensed with mingled rage and fright,
He seeks to shun the odious sight;
But yet that mirror sheet, so clear and still,
He cannot leave, do what he will.
Before this, my story's drift you plainly see.
From such mistake there is no mortal free.
That obstinate self-lover
The human soul does cover;
The mirrors follies are of others,
In which, as all are genuine brothers,
Each soul may see to life depicted
Itself with just such faults afflicted;
And by that charming placid brook,
Needless to say, I mean your Maxim Book.

Реклама

Недавние Посты

Реклама

Комментарии закрыты.